http://seyfollah-jcst.livejournal.com/1527.html?view=1271#t1271Меня зовут Танечка. Правда, мне не нравится, когда меня так называют, потому что я -Татьяна Сергеевна. Но все упорно зовут меня Танечкой, все: от нашего косорукого курьера до самого шефа. Так что, мне ничего не остается делать, как просто смириться с Танечкой в своем лице.
Работаю я операционисткой в одной большой организации, которая занимается тем же, чем и я в соответствие со своими должностными обязанностями, то есть всем, что можно включить в список должностных обязанностей. То есть организация занимается всем и ничем конкретно. Так же, как и я.
Эта организация в моей судьбе уже целых три года. Ровно столько, сколько я пытаюсь быть самостоятельным человеком, то есть пытаюсь обеспечить свое существование.
Когда-то, когда я еще училась в университете, мне пророчили большое будущее. Большое будущее мне пророчил мой преподаватель по финансовому праву, который все время пытался заглянуть мне в разрез блузки. Будущее представлялось мне красочным и счастливым, как голливудское кино.
Вот я, выпускница, с красным дипломом, со знанием двух языков выхожу в большой мир взрослым и важным человеком. Работодатели буквально разрывают меня на части. И я соглашаюсь работать в крупнейшей межконтинентальной корпорации. Через полгода я уже финансовый директор. Через год вхожу в состав совета директоров. Потом я выхожу замуж за владельца корпорации. Пышная свадьба, трое детей, и «жили они долго и счастливо».
Но только лишь прозвенел последний университетский звонок, как все мои мечты обратились в тыкву, в огромную, несъедобную, местами подгнившую, тыкву. Максимум, кем я смогла устроиться – это операционисткой в нашей конторе, но с возможностью карьерного роста, соцпакетом и обедами в офисе в комплекте с совершенно невыносимым шефом.
Карьерный рост же заключался в том, что после года работы операционисткой, я стала операционисткой. Отработав еще год операционисткой, я дослужилась до должности операционистки. И уже прочно укрепившись в должности операционистки, через год меня повысили и я стала операционисткой! За три года я сделала головокружительную карьеру в нашей организации и познакомилась со многим удивительнейшими, интереснейшими, интеллигентнейшими и очень воспитанными людьми, моими коллегами.
- Танечка! Та-а-а-анечка! - медовым голоском промурлыкала секретарша Света, совершившая в нашей организации еще более головокружительную карьеру, чем я. Когда она вытягивает вот это вот ее «Та-а-а-анечка», мне всегда хочется протянуть так жестко в ответ «Хуя-а-а-анечка» - Ты когда начнешь приходить на работу вовремя? Мне из-за тебя все время от шефа достается! Пиши объяснительную. Вон «объяснятель» в курилку пошел.
Света протянула мне полагающийся для документа подобной важности набор канцтоваров и с чувством выполненного долга погрузилась в изучение анкеты очередного принца на очередном сайте знакомств.
Писать объяснительные я не умела, но их виртуозно ваял наш программист для всего офиса изо дня в день. Все его объяснительные начинались со слов: «Вы не поверите, но.». Благодаря этой монументальной фразе, наш шеф искренне считал, что существуют специальный бланк объяснительной, утвержденный Минтруда и прочими ведомствами.
Наш гениальный программист носил редкое, удивительной красоты имя Шурик. Обладая выдающейся по своей бурности фантазией и проницательным умом, Шурик мог бы стать вторым Билом Гейтсом, но растрачивал свой талант на наши объяснительные, каждая из которых бережно копировалась и любовно подшивалась в специальные папочки- сериалы, гордо величавшиеся: «Шурик объяснил», «Шурик объяснил- 2» и «Шурик объяснил-3». Всю банальность этих трех папочек рушила четвертая – «Годовой отчет. Избранное», куда собирались лучшие Шуриковы объяснительные за истекший период.
- Шурик, мне надо, - произнесла я кодовую фразу, наподобие тех, которые в приступе ломки шепчут наркоманы со стажем своему постоянному драгдиллеру в надежде получить очередную дозу.
- Ты как всегда многословна. Впрочем, как и все в этой конторе, - Шурик сделал многозначительную паузу, и продолжил, выпуская слова вместе с клубами табачного дыма, - Многословны, многозначительны, изысканы, чисты в своих помыслах, аки агнцы, в поисках индульгенции. Рассказывай, Танечка.
Я с трудом переварила его витиеватую тираду и пустилась в повествование, разбавляя его нелестными эпитетами в адрес Шурика, по чьей вине, собственно, мне и требовалась объяснительная.
- Труп? В лифте? Я же говорил тебе, не пей из бокалов с того стола! Они предназначались для специально приглашенных девушек.
- Но ведь тоже была специально приглашенная!
- Нет, - выдавил он, с трудом восстанавливая дыхание и успокаивая нервный тик, - Ты, Танечка, была ПРОСТО приглашенной, а те девицы в леопардовых мини-юбках-СПЕЦИАЛЬНО приглашенные.
- Ну и что? – возмутилась я, - У меня тоже есть леопардовая юбка, а еще сумочка такая прикольная, сапожки (я на них 3 месяца копила) и ремень такой клевый, мне его.
- Стоп. Стоп. Стоп! – Шурик сильно зажмурил глаза и сжал переносицу пальцами, со свистом набирая полные легкие воздуха, - Опустим детали твоего гардероба, рассказывай все по существу и по порядку, начиная с того момента, как я ушел с вечеринки. Что там произошло?
- Где? В лифте?
У Шурика начал дергаться второй глаз, и, по-моему, он забыл выдохнуть, потому что весь побагровел. Я уточнила:
- В интимном плане? Мы же уже выяснили, что я с тобой на подобные темы разговаривать не собираюсь!
«Какие же мужики все пошлые! Вечно хотят сальных подробностей. Откуда он вообще знает, что мы целовались?» Я с подозрением смотрела на Шурика и думала: «Неужели он настолько низок, и мог уйти пораньше для того, чтобы проследить за мной в лифте? Вот, мерзавец! Хотя, мне даже лестно такое внимание с его стороны. А он ничего! И нос у него очень красивый. Вот только мне не нравиться, что он столько курит. Ну, ничего, бросит. Что не сделаешь ради любви». И я заулыбалась.
- А какой может быть интимный план с трупом? – заинтересованно спросил Шурик, стряхивая пепел мне на туфли.
Он придвинулся вплотную ко мне и заговорщицки спросил:
- Танечка, скажи мне честно, тебя это возбуждает?
«Надо же, какой пошляк! И глаза у него красивые». Я зажмурилась в предвкушении продолжения, но Шурик лишь выпустил очередное облако дыма и произнес:
- Вот уж не подумал, чтобы такую тихоню возбуждала мысль о близости с трупом. Скажи, это ты его убила?
Я посмотрела на Шурика, как на ненормального:
- Ты дурак, что ли???
- Ну, надо же мне что-то в объяснительной написать, - невинно пожал плечами Шурик.
- Ладно, пойдем на рабочее место, что-нибудь придумаем, - Шурик выбросил окурок и направился в кабинет по нескончаемому коридору, я покорно последовала за ним. Пока мы шли по коридору Шурик, как это обычно бывает рассказывал мне то, как началось его обычное утро. Во время своих пересказов тех или иных событий Шурик постоянно матерится, что нисколько не умаляет художественной ценности его историй. Да и привыкла я уже.
- Пока ты тут с трупами развлекаешься, мне какой-то, наверняка охуенно добрый человек как-то посоветовал быстрый способ сушки носков. Я же тут в Москве лишаюсь постоянно, стиральной машины нет, поэтому приходится вонять и стирать руками. Ну, я и стираю, только стирать получается в ацких нервяках, практически перед выходом, когда опаздываешь и мечешся по квартире в поисках второго носка и находишь его, в основном, по запаху.
- Так вот мне посоветовали сушить носки в микроволновке. Типа, три раза на полной мощности по три минуты. Уж не знаю, что я этому человеку сделал плохого, вроде никого из его семьи страшными смертями не убивал на его глазах, но факт остается фактом - совет этот он мне посоветоваал и я его, блять, почему-то запомнил. Нахуя? Какой у меня был тогда эмоциональный всплеск? Почему я, блять, запомнил именно этот совет?
- Не суть. Это на эмоциях написано. Постирал я эти ебаные носки. Шампунем причем, чтобы, сцука, мягкими и шелковистыми стали, мыло то хуй найдешь у меня в ванной, в основном банки из под пива и туалетная бумага. А порошок, как научила в детстве мама - для замачивания. Стереотип, блять. Постирал и думаю, как сушить? И вспомнился этот ебаный совет про микроволновку. Засунул я в свою практически родную микроволновку носки, включил на девятьсот ват (чтоб, сцука, охуенно сухие были!!!) и поставил на три минуты. А сам пошел в комнату интернет читать.
- Первый звоночек прозвенел, когда с кухни в ужесе прибежало несколько тараканов, которых, кстати сказать, не было у меня никогда. Прибежали и побежали к окну. Затем они по батарее, блять, прямо один за другим забрались на форточку. И, сука клянусь! С криком, блять, выбросились из окна. А один, последний, перед прыжком оглянулся и грустно на меня посмотрел.
- Я тогда еще так удивленно, как в кино, посмотрел на кружку с кофе, типа, ого как вставляет! А потом увидел зеленый пар вползающий в комнату.
- А потом был мат, потеря сознания, крики из окна о помощи, слезы (от горя, кстати, а уж потом от удушья) и разруха. На стенах по сих пор зеленые разводы.
- А в микроволновке лежали два мокрых, нихуя не высушеных, липких и сморщеных последних носочка.
К концу повествования Шурика я уже медленно сползала по стеночке. В конвульсиях. Смеясь, содрогаясь и пытаясь заглянуть ему под джинсы, чтобы взглянуть на эти два его «липких и сморщеных последних носочка». Шурик же лишь обреченно вздохул и вошел в свой кабинет.
Он уселся за свой стол и быстро-быстро наваял объяснительную, из которой следовало, что в связи с ежегодными районными испытаниями лифтов на застревания на коротких дистанциях (не выше второго этажа), лифт в моем подъезде с успехом выдержал экзамен, застряв на первом этаже вместе со мной.
- Давай диск. Распечатаешь у Светки.
Я на автопилоте полезла в сумочку, и, достав оттуда коробочку с диском, протянула Шурику.
Привычным жестом, вставив диск в привод, Шурик проверил, хватит ли места для его гениальной объяснительной. В процессе изучения его содержимого, лицо Шурика неумолимо теряло свое философски-спокойное выражение, так что, к концу ревизии, его глаза округлились практически до диаметра CD, а брови приняли форму домика.
- Откуда это у тебя??? – выдавил из себя Шурик.
- Из сумочки, - ответила я.
- Ты знаешь, что на нем записано?
- Нет,- честно ответила я.
- Твой смертный приговор, - ответил Шурик, и добавил, - и пара пожизненных одному товарищу!
Шурик нервно закурил прямо в кабинете, под табличкой «No smoking», что позволялось делать сотрудникам только во время корпоративных вечеринок в честь 23 февраля и 8 марта.
- Ты с ума сошел? Ты закурил в кабинете! Что, что на диске? Мы все умрем?
- Зачем все? Только ты!
- Я?
- Ты.
- Точно я?
- Еще раз переспросишь – умрешь сейчас! Да – ты! Человек, который имеет подробную информацию о схемах обналичивания и отмывания денег самого влиятельного банкира Москвы в живых просто не должен остаться!
- Кто этот несчастный человек? – воскликнула я, искренне испугавшись за обладателя страшной тайны.
Шурик достал новую сигарету, прикурил ее от дотлевавшего окурка, и философски произнес:
- Ты знаешь, я бы на его месте не стал тебя убивать.
- На месте кого?
- На месте самого влиятельного банкира Москвы.
- А я здесь при чем? – спросила я, и тут все встало на свои места, - Ой. Шурик, что мне делать?
- Что, что? Хочешь, я напишу ему объяснительную? Про лифт.
* * *
За огромным стеклом окна просторного кабинета раскинулась панорама Москвы. Иван Альбертович настолько привык к виду за ним, способному привести в экстаз любого туриста и москвофила, что он был для него вроде банального дивана или тяжелого письменного стола из красного дерева, за которым, собственно, и восседал Иван Альбертович в данный момент.
Хозяин роскошного кабинета долго и придирчиво смотрел на золотое перо эксклюзивной ручки. Потом, не спеша, поднес ее к журналу, лежащему перед ним, и плавными, отточенными движениями начал выводить рожки пышногрудой блондинке, распластавшейся в призывной позе аж на целый разворот.
Раздался вызов коммуникатора, и молодой сексуальный голос сообщил:
- Иван Альбертович, к вам Максим Бедросович.
Иван Альбертович, тяжело и недобро вздохнул и тоном барина произнес:
-Угу.
Пока Максим Бедросович, согнувшись под величественностью хозяина, совершал маршбросок от двери к столу, Иван Альбертович успел скрыть пышногрудую барышню под ворохом непонятных таблиц и схем, которыми его регулярно снабжала секретарша.
- Ну?
Масим Бедросович выдохнул. Иван Альбертович поднял тяжелый взгляд на подчиненного:
- Подробнее.
- Ну, это.
- А теперь, плохие новости.
Максим Бедросович, угрюмо покосился на аквариум с пираньями, перевел дух и продолжил свой отчет:
- Все шло по плану. Забились на вечеринке: с него диск, с нас деньги, как и договаривались, - хихикнул Максим Бедросович, точно копируя Бивиса, - Он диск отдал. Прям там. А я ему, на-ка выпей, - здесь начальник охраны скорчился, подражая Баттхеду, - Ну, он и выпил. А что еще ему оставалось делать?
- Не пить, - резонно возразил Иван Альбертович.
- Как это не пить?
- Продолжай.
- По плану он должен был откинуться в машине, типа авария и все такое. А он, сука, в лифте застрял с какой-то бабой, и там умер.
- С бабой?
- Ну, натурально с бабой умер в лифте.
- А она?
Начальник охраны задумался, разглядывая рисунок на ковре.
- А она его слезоточивым газом, - ответил Максим Бедросович.
- Так! – гневно хлопнул по столу Иван Альбертович, - Хватит! Вы нашли при нем копию диска?
- Нет, - испуганно пролепетал Максим Бедросович, - Не было у него никакого диска.
- Он должен был быть при нем. Выяснить личность девчонки. Установить за ней слежку. Узнать, о чем они разговаривали перед его смертью, не передавал ли он ей диск. Выполнять!
Максим Бедросович подскочил, козырнул и вылетел из кабинета.
Иван Альбертович откинулся на спинку своего роскошного кресла, аккуратно извлек из под кипы бумаг свой журнал и не спеша продолжил превращать блондинистую барышню в Мефистофеля.
Примерно через час, когда блондинка была уже равномерно покрыта красивыми чернильными кудряшками с ног до головы, и Иван Альбертович приступил к превращению рыжей девицы в Сальвадора Дали, позвонил Максим Бедросович.
- Все узнал! Татьяна Сергеевна Журавлева, операционистка.
- Операционистка? – переспросил Иван Альбертович.
- Да, операционистка. Слежка уставлена.
- Что сказал мент?
- Мент сказал, что покойник ничего ей не говорил. Они целовались.
- Кто? Мент и операционистка? – перо неудачно скользнуло, испортив красивую линию усов рыжеволосой барышни. «Черт!» - сказал про себя Иван Альбертович, пытаясь вывести усы на прежнюю линию.
- Не-е-е-е. Операционистка и труп.
Иван Альбертович задумался, любуясь результатами своих художеств, и медленно произнес:
- Диск у нее. Я в этом уверен. Найдите мне ее номер телефона. Я сам с ней пообщаюсь
Tags: банкир
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
putin3's journal
Previous
